Предыдущая Следующая

 

– Почему вас так редко можно встретить на светских «тусовках»?

 

– Я тусуюсь «от» и «до». Не более того. В застолье поддерживаю беседу, могу быть веселым наравне с другими. Но до определенного момента, поскольку от этой суеты устаю. Принадлежу к людям, которым гораздо приятнее ощущать тишину в себе и вокруг.

За стакан семечек

 

– Вам, наверное, доводилось играть один и тот же спектакль сотню раз. Как удается не повторяться?

 

– Тут важен момент соприкосновения с сегодняшним утром, днем. Нечто на уровне ощущения. Это не размышление, не раздумье в кресле, за чаем, – вот, мол, а что нужно сегодня зрителю? Все не так. Это на уровне какого-то взрыва, где нет «рацио». Вот, к примеру, я иду в театр на утреннюю репетицию по подземному переходу под Пушкинской площадью. И простая встреча с кем-то в переходе, какой-то случай или крик торговки семечками может подарить свежий эмоциональный заряд.

 

– В том смысле, что сегодня торговка кричит с другим настроением, чем вчера?

 

– Нечто в этом роде. И эту ноту важно уловить. Она выразит особенность сегодняшнего дня, что-то тебе подскажет. Если с утра мне удается поймать свежую эмоцию, то вечером я, опираясь на нее, могу сыграть спектакль иначе, чем вчера.

 

– Насколько важна отдача зрительного зала?

 

– Очень важна. Зрительный зал обязательно должен отдавать, иначе актеру тяжело. Иногда бывает роль физически сложная, в которой ты тратишь много энергии, и напряжение такое, что трудно словами передать. Но вот интересно, что два с половиной часа работы в спектакле «Школа для эмигрантов», с полной выкладкой, меня заряжали гораздо больше, чем, роль, которая не требовала особых эмоциональных затрат (например, в «Варваре и Еретике»). В «Варваре...» я играл сдержанного англичанина и уставал гораздо больше: не выплескивался, и роль возврата энергии не давала.

 

– На сцене легче быть фигурой или частью ансамбля?

Предыдущая Следующая