Предыдущая Главная

 

– Дело не в том, чтобы «быть фигурой». Есть роли, которые можно играть, а можно и не играть, потому что там герой – вроде бы и фигура – ничего не решает. Это как в жизни: тебя ведут за руку, что-то за тебя решают, а ты только говоришь «да» или «нет». То есть, находишься в руках обстоятельств, которые никак не можешь изменить, трансформировать. Притом, что тебе важно было бы «это что-то» изменить. А ты уже наперед понимаешь: ничего же не получится. Бейся головой об стенку, не бейся, ломай руки, хватай кого-то за грудки – ничего не изменится. И тогда руки опускаются.

 

– Вы подняли интересную тему: способность человека коренным образом изменять ситуацию. Вам в жизни это часто удавалось?

 

– Я живу достаточно замкнуто. Не было такого, чтобы кто-то от меня зависел. И я стараюсь ни от кого не зависеть. Мне очень трудно приспосабливаться. Но если участвую в каком-то общем деле (кино, например), стараюсь больше протолкнуть весь проект, чем самого себя.

 

– У вас часто бывали столкновения с режиссерами на съемочных площадках?

 

– Был такой случай.

 

Вообще существует неприятная тенденция: человек приступает к съемкам фильма и не замечает, как постепенно становится «князьком», начинает проявлять чудовищные амбиции. Ему кажется, будто он сейчас всем все расскажет, и все вокруг него тотчас выстроятся, едва он скомандует: «Мотор!» Это такая ошибка.

 

– Когда вы сталкиваетесь с подобными «ошибками», отстаиваете свое мнение?

 

– Отстаиваю. Но режиссеру в такие моменты почему-то кажется, что я его отрицаю. А это не отрицание. Это дополнение к тому, что он предлагает. Потом часто оказывалось, что я был прав, но поезд уже ушел.

 

Поэтому весьма почитаю по-настоящему талантливых людей, с которыми посчастливилось работать, – и Анатолия Васильевича Эфроса, и Марка Анатольевича Захарова, и Валерия Владимировича Фокина. В кинематографе это Андрон Кончаловский, Сергей Соловьев, Дмитрий Астрахан, который очень хорошо понимает актеров... (Сейчас боюсь кого-то обидеть, и не назвать.) Но все равно каждый актер имеет свою внутреннюю режиссуру, свое понимание сегодняшней нужности чего-либо и того, к чему не надо обращаться.

 

– Вам по большому счету доставляет удовлетворение ваша профессия?

 

– Конечно, раз я продолжаю этим заниматься. Доставляет, независимо от критики и взглядов со стороны. И для меня важна проверка временем. Точно знаю, что эту проверку выдержал эфрософский «Мой бедный Марат». Для зрителей сохранились «Большая перемена», «Два билета...», «Ты у меня одна», «Романс о влюбленных», «Все будет хорошо». Могу назвать немало фильмов: меня убеждает отдача зрителей на следующий день. Я ее чувствую, когда вижу на себе глаза людей. Вот это, наверное, и есть самое дорогое в нашей профессии.